– Сударь! – тихо и с некоторым нажимом произнесла Розалия Марковна. – До последнего дня ни у вас, ни у Полины Карповны не возникало претензий на мой счет. Смею вас уверить, что я глубоко чту то доверие, которое оказывают мне в этом доме, поручив воспитывать молодую особу. До сего дня я неукоснительно выполняла все ваши пожелания и требования. И, как мне кажется, достигла некоторых успехов. Если вам не угодно видеть меня в вашем доме по причине моей образованности, скажите мне, и я тотчас же оставлю место!

– Ну вот! Вот еще! – Полина Карповна бросила салфетку на стол. Весь её вид говорил, мол, дожили, гувернантка смеет возвышать голос!

– Я совсем не хотел вас обидеть, – в сердцах ответил хозяин дома. – Мы вами довольны и покончим с этим.

Он уткнулся в тарелку. Повисло неловкое молчание. Желтовских принимали как родню и вовсе не стеснялись их. Поэтому иногда семейные ссоры, которые не были в этом доме редкостью, проходили на глазах зрителей.

Александра Матвеевна хотела по обыкновению сказать что-то еще вольнодумное и колкое. Но, открыв рот, она с изумлением увидела, что её сын Сережа украдкой бросил на гувернантку восхищенный и горячий взор. Анатолий же за весь обед не проронил ни слова.

Глава третья

Возвращались домой в двуколке. Желтовская правила сама. Лошадка резво бежала вперед, легкий ветерок приятно холодил разгоряченное лицо и развевал прозрачный шарф на плечах Александры Матвеевны.

– Розалия Марковна прелесть! Прелесть! – говорила она. – Она мне чрезвычайно симпатична! Боровицким несказанно повезло, что у них такая гувернантка. Впрочем, для Зины, наверное, лучше матрос с плеткой. Такая капризная девица! Что толку перед ней знания рассыпать, как бисер перед свиньями, она непроходимо тупа и ленива! А Розалия молодец!

С таким достоинством осадила самого Ефрема! Любопытно, однако, что Анатоль, с его склонностью волочиться за каждой юбкой, еще не попытался приударить за гувернанткой. Это просто удивительно! Было бы забавно, если бы высокомерная гусыня-кузина получила бы невестку-гувернантку!